Воин Густахам осмотрел лошадь и был крайне озадачен.
На теле коня не было никаких явных повреждений. Но Аспид-и-Сиях категорически отказывался вставать.
Бородатый, синеглазый ратхештар начал ощупывать конечности лошади. И теперь обнаружил нечто, что привело его еще в большее замешательство.
Ноги животного были скручены подобно веревкам и плотно прижаты к телу. Несмотря на все усилия ратхештара, как он сильно не тянул то за одну, то за другую ноги коня, они оставались неподвижными и ничуть не изменили своего положения.

Угрожающая масса варваров сурово нависла над горизонтом.
Виштаспа знал, что сейчас надо действовать быстро. Как командир ратхештаров он должен был отдать приказ об атаке, и сам повести своих бравых воинов в бой.
Но прекрасный вороной жеребец Аспид-и-Сиях, любимец царя споткнулся и упал в поединке с одним из неприятелей. Конь по-прежнему отказывался вставать, все его тело конвульсивно вздрагивало от боли. Видя затруднительное положение царя ратхештар, предоставивший ему свою колесницу, сейчас подошел к своему господину.

Неподвижность была почти осязаемой. Даже птицы замерли, перестав щебетать. Казалось, что все живое затаилось, услыхав тяжелое дыхание варваров, и смотрело во все глаза на беспомощную Авах.
Палаш без сознания лежал на земле. Пятнадцатилетний доблестный юноша пал в неравной борьбе с многочисленным противником. Его рана на плече, пронзенном варварским копьем, продолжала кровоточить. Он лежал там, где упал и не знал, какое несчастье постигло его возлюбленную. Палаш оказался бессилен сохранить Авах.

Птицы, затаив дыхание, смотрели вниз на все происходящее в этот день, восемь тысяч лет назад.
Банда коварных варваров так близко подобралась к столице ариев, окружив в поле безвинную молодую пару.

Молодая пара стояла в центре прекрасной поляны, обняв друг друга.
Авах рыдала. Высокий юноша нежно держащий ее в своих объятиях, как мог пытался успокоить свою возлюбленную. Он ласково поглаживал ее по спине, все еще продолжавшей вздрагтвать от рыданий. Палаш поднес губы к щеке возлюбленной всегда такой мягкой и нежной. На этот раз по щеке катались целые потоки слез.
“Авах, Авах”- сказал Палаш мягко. “Сердце мое разрывается, видя, как ты несчастна”.
Это был третий день после ареста Заратустры. Солнце почти не выглядывало из-за туч за прошедшие трое суток.