В те давние времена арии поклонялись Ахура Мазде и его божественному сыну Огню не внутри храмов, а на открытом пространстве, на природе. Арии сидели на строго определенных для них местах и завороженно смотрели, как облаченные в белые одежды Атхраваны (служители огня) читают священные молитвы Матхрас, слова хвалы и преданности Богу Ахура Мазде. Как аккуратно священники подбрасывают сандаловое дерево в огонь, который становится ярче и как живой вздрагивает на каждом слове молитвы, произнесенной около него.

Величественные белые тучи неторопливо плыли по лазурно-синему небу. Строение на вершине одной из скалистых гор внушало благоговейный трепет своей величественной красотой. Казалось, оно мягко парило над плодородной землей и горами благословенной земли Иран. Землей молока и меда, землей благословленной Ахура Маздой; землей на которой преданные Мазде арии построили свои дома. Тогда арии были поистине счастливы, живя на благословенной земле Ирана, они постоянно возносили свою хвалу Ахуре за столь бесценный подарок.

Был момент, когда у младенца не осталось шансов на спасение. Казалось, что огонь поглотил это маленькое тельце и через несколько секунд от него останется только груда пепла.
Птицы наблюдали за всем происходившим с веток ближайших деревьев. Казалось, они прекратили свое пение и чириканье, с ужасом взирая на леденящую душу сцену. Тихое щебетание одной пташки, было подобно молитве, тщетно взывавшей к небесам:
“Неужели рок этого младенца твоя воля?
Ахура мы взываем к тебе

Вечерние сумерки опустились на землю, когда сам Дурасароб вместе со своими одетыми в черные мантии приспешниками вошел в лес.
Баротакеш рассказал Дурасаробу обо всем. О том, как провалились первые две попытки, и как они поступили в третий раз.
“Ну, теперь”- он засмеялся заискивающе - “никак не может быть ошибки, о, наставник. Волки злобные и дикие существа, которые не подчиняются человеку и живут не на скотном дворе. Они должны растерзать его на кусочки к этому времени”.
Дурасароб прогнусавил злорадно:

Тьма мрачным покровом нависла над непроходимым лесом. Летучие мыши летали между деревьев, совы ухали так, что кровь холодела в жилах. А темные тучи медленно плыли по грязно-черному небу. Холодный ветер с воем продувал густой подлесок. Зловещий вой ветра останавливал биение сердца, от его звука дрожжали все лесные твари и ветки деревьев. Темный контур горы резко выделялся на фоне неба. Дыра волчьего логова выглядела мрачно и безжизненно.
Вскоре из кромешной тьмы логова два больших красных глаза с нечеловеческим блеском зрачков выглянули на свет.
Это были глаза волка.

Глухой лес показался перед ними. Темный и необитаемый. Высокие деревья возвышались мрачно и слегка покачивались от ветра. Совы ухали и шакалы торопливо рыскали по лесным тропам в поисках падали.
Остановившиеся всадники дрожжали под пронизывающим холодным ветром, шум от раскачивающихся деревьев мешал им хорошо расслышать друг друга, создавая гул в ушах. Чуть поодаль, гора выделялась серым контуром на черном, мрачном небе.
Баротакеш дал им сигнал.

Всадники спрыгнули на землю со своих лошадей. Баротакеш засмеялся, и не спешиваясь влетел в открытые ворота конюшни на своем скакуне.
“Шикарная идея, если так можно выразиться о собстенном плане. Пусть ретивые жеребцы Поушираспы, отца нашего заклятого врага Заратустры сделают эту черную работу за нас. Если мощные быки оказались бессильны, то пусть норовистые кони помогут нам”.

Лошади пробирались в кромешной темноте, тучи заволокли все небо. Даже птицы на деревьях, казалось, умолкли от страха и наблюдали как подлый служитель Дурасароба Баротакеш, чье имя навечно опозорено, продвигается вперед на своей лошади.
В корзине перед ним лежал невинный младенец Заратустра, который проснулся и начал плакать от сильной тряски при езде сквозь чащу леса.
Баротакеш злобно ухмылялся. Как скоро с ненавистным младенцем будет покончено. Через несколько минут он достигнет пещеры Саманназа. Где, заклятый враг встретит свой смертный час.

Сгустившаяся тьма опустилась на темный, непроходимый лес. Были сумерки. Мрачный склеп лежал в заброшенной части, казалось непроходимого подлеска. Внутри он освещался только одним факелом. По стенам метались тени, одетых в мантии людей, которые склонились перед возвышающейся над ними фигурой их наставника.
Пронзительный смех сотряс спертый воздух логовища. Дурасароб был очень доволен. Он устремил свой злорадный взгляд на младенца, потянул к нему свои руки в ликованиии сквозь свою спутанную нечесанную черную бороду.

Славное солнце Хваре Кхшаета, возлюбленное светило народа ариев сверкало на лазурно-голубом небе страны Иран. Холмы и поляны, горы и долины были залиты солнечными лучами. Солнце играло волшебными красками на колыхавшихся от слабого ветра цветочных полях.
Птицы весело щебетали, когда три пары взявшись за руки, бодро шли вперед в своих колоритных одеждах. Они шли легким и радостным шагом по благословенной земле Ирана, мимо живописных гор по полям и лугам.