Дивная заря разгоралась на востоке. Лучи золотого солнечного света падали с высоких небес, делая небо огненным, а землю золотой. Облака плыли вверху, когда весь могучий арийский народ приостановил своё великое движение к югу, чтобы выразить почтение славному Солнцу.
Сильные древние мантры — слова восхваления и молитвы на авестийском языке — зазвучали повсюду, словно заряжая воздух могучей энергией, когда тысячи ариев поклонились Солнцу и вновь надели свои священные арийские пояса Кушти, знак их народа и веры, которыми они так гордились.

— Но зло, по вине которого всё это произойдёт, не победит полностью, — продолжал Пешотан. — Арийская религия Ахура Мазды не может умереть никогда, этой чистейшей из всех вер суждено дожить, хотя бы и в сердцах всего лишь около двадцати тысяч людей, до конца Ограниченного Времени — Зервана Даргва-Хвадата.

Луна висела в ночном небе, подобно алмазу, а звёзды сияли, как драгоценные каменья в небесном ожерелье, глядя вниз на длинную вереницу арийских ратхов, которые совершали свой путь с севера на юг в неизведанные земли.

Праведность победила зло. Славное Солнце, возлюбленное светило арийского народа, улыбалось смелым ариям сквозь разрежённый холодный воздух. И казалось, что сияющие лучи Солнца стремятся выразить то, что доблесть и мужественная отвага, проявленная юным ратхештаром во имя Ахуры, никогда не будут забыты людьми арийского рода. Если среди них есть такие могучие воины, которые, не колеблясь, пожертвуют всем, что у них есть, ради древней религии Ахура Мазды, то арии могут быть уверены в том, что преодолеют страшные опасности на своём пути и сохранят славную арийскую веру.

Облака медленно, будто во сне, плыли по лазурно-голубому небу. Казалось, что они опускались всё ниже и ниже, чтобы слиться с чистой и нетронутой белизной заснеженной Земли. Для Пешотана и его возлюбленной Ясмин весь мир был полон волшебства и очарования. Их глаза были закрыты, а сердца и души улыбались друг другу и шептали:
— Где же, где же был ты, мой любимый,
Почему так долго не могли мы Встретиться с тобою?
Жизнь! Как жестоко ты Поступила с нами —
Так долго нас держала ты вдали.
Но теперь мы нашлись,
И Ахуру мы благодарим За Его великую милость!

Пешотан спешился в один миг. Подбежал к телу и осторожно перевернул его.
Жизнь ещё теплилась в теле Ноширвана. Он посмотрел на Пешотана глазами, потускневшими от боли. Сделав сверхчеловеческое усилие, он попытался подняться, но Пешотан удержал его: “ Мой почтеннейший родич, ты тяжело ранен. Позволь мне обработать твои раны”.
Ноширван схватил руку Пешотана и голос его задрожал: “Нет! Я умру здесь, мой сын. Не теряй времени на меня. Спаси мою дочь Ясмин! Варвары... Варвары похитили ее!”

Солнце стояло в зените. Промёрзшая земля тряслась под колёсами длинной вереницы арийских ратхов, двигавшихся на юг в своём великом походе.
Смелые арии встречали множество препятствий, преодолеть которые помогала их преданность Ахура Мазде и их верность древней арийской религии. Они жили для того, чтобы их религия могла жить, и они умирали для того, чтобы она не умерла никогда.
Пешотан, отважный ратхештар, ехал на своём ратхе вдоль каравана арийских семей. Именно ему было поручено защищать средние ряды и тылы каравана, помогать тем, кто понёс ущерб, и проверять, всё ли в порядке.

Ратх гремел по обледеневшей земле, Ясмин с поводьями в руках понукала своих ржущих лошадей. Порывы ветра разметали её длинные золотистые волосы, но она полностью владела конями своей колесницы.
Тяжело раненый Ноширван лежал в колеснице, он поднял руку и, скрежеща зубами, вытащил копьё варвара из своего тела.
— Ясмин, доченька, спасайся! Не дай этим дикарям погубить твою девственность.
Когда Ясмин услышала эти слова отца, лицо её зарделось от ярости.
— НЕТ! Ни один варвар не притронется ко мне!

Ноширван остановил свой ратх. Он стоял там, в своей колеснице, высоко выпрямившись и повернувшись лицом к наступающим варварам. Для ария убегать от своих врагов было немыслимо. Ноширван был ратхештаром, воином Бога. В жилах его текла не только кровь, но и храбрость.
— Будь смелой Ясмин. Действуй как истинная дочь ариев!
Старый воин поднял свой мощный лук. Он закрыл глаза на мгновенье, и древний гимн слетел с его уст.

Пришла и минула ночь. Одинокий ратх громыхал вдоль края огромной ледяной пропасти, его уставшие седоки искали место, где эта расщелина не так широка. Тогда они смогли бы пересечь её и, наконец, присоединиться к сотням арийских семей, преодолевшим эту преграду вчера.
Ясмин закрыла глаза. С кричащим от горя сердцем она прильнула к груди Ноширвана:
— Отец, КОГДА-НИБУДЬ мы увидим маму снова?
Ноширван с лицом суровым и без признаков сна погладил золотые волосы дочери и прижал её к себе: