Все время, пока шел бой, бухарские заложники находились в тылу у арабского войска. Там для них натянули три шатра, где те укрылись от палящего солнца. Их охраняло десять арабов.
Сын Кишвара сидел в одном из зеленых шатров, собрав вокруг себя детей дихканов, отцы которых были на стороне его родителя. Об этом ему сказал сам Кишвар, обняв сына у ворота Рамитана. Другие дихканы также обняли сыновей. Это были не просто дети, а будущие наследники рода и ценились они превыше всего. Саид учел это.

30-тысячное войско, состоящее из пеших и конных воинов, во главе с Тархуном двинулось по бухарской дороге. Жители селений выбегали из своих домов, восклицая: «Неужели опять война?!», и со страхом в глазах провожали своих защитников. На прощание каждый из них шептал молитву: «Яви нам удачу, за победу».
Некоторые женщины недоумевали:
- Кто напал, с кем идут биться?

Самаркандский владыка, ихшид Тархун, предупрежденный гонцом из Бухары, уже знал о том, что войско арабов в нескольких фарсангах от Самарканда. Поэтому царь немедля разослал своих людей по городам, входящим в Согду.
Он ждал союзников с войсками, но они запаздывали. Тархун ходил по тронному залу в глубоком раздумье. Он знал: без помощи союзников город обречен. Еще его беспокоил вопрос - сколько правителей откликнется на призыв о помощи? Ведь даже если прибудут все союзники, арабов все равно больше.

…Минуло два дня. Как-то ночью царедворец разбудил Чжоу.
- Вставай, Чжоу.
- Что случилось, враги напали? – с тревогой спросил гость.
- Нет. Ты хотел увидеть Навруз – самый важный праздник?
- Да, но еще ночь.
- Идем, сам все поймешь.
Ворота цитадели отворились, и оттуда вышел Файз с гостем. Они глянули на город: Самарканд был усеян огнями факелов, с улиц доносился людской шум.
Они зашагали вниз и встретили первую толпу людей - купцов из махалли, чьи двух- и трехэтажные дома возвышались над улицей и утопали в зелени.

Сколько дней шел по пустыне китаец Чжоу - он не знал. Ему было известно лишь одно: перед ним земли Согды. От безумной усталости он еле передвигал ноги. А еще ужасно хотелось пить, над головой нещадно палило солнце. Свой последний глоток воды посланник китайского императора сделал сегодня в полдень. А два дня назад Чжоу съел последнюю лепешку, поэтому сейчас в его животе урчало от голода.

Минуло два дня, и царица уже сидела рядом с Ферузом в его комнате и слушала стихи. А после они вели беседы обо всем, что когда-то видели и слышали. И опять царская особа не сводила томного взгляда с советника супруга. Теперь-то у зодчего не осталось ни доли сомнения: царица влюблена в него. Иначе бы никогда не явилась сюда, в его скромные чертоги. И сила ее чувств столь велика, что страх и стыд перед ними бессильны. «До чего она прекрасна благодаря своей душе!» – мысленно восхищался он.

На следующий день ворота Арка отворились, и в них показались три всадника во главе с Годаром. В руках они держали белые древки с красным и желтыми знаменами. Всадники поскакали навстречу вражескому войску, которое вытянулось сплошной стеной напротив города.
Из строя арабов так же отделились два конника и двинулись им навстречу. Когда они сошлись, Годар сказал:
- Я посланец царицы. Она желает знать, зачем вы явились сюда и чего желаете?
Рядом с Убейдом стоял перс, который перевел речь бухарца на арабский язык.

На другое утро царица созвала малый совет из десяти самых приближенных ко двору людей. Когда она вошла в тронный зал в траурном синем наряде с золотым венцом и скипетром в руке, изображающем крылатого коня, то все встали и поклонились. Царица не желала скрывать от самых верных подданных свои чувства, кто-то понимал ее, но были и те, кто осуждал Фарангис за вольный нрав.
Первым делом царица объявила свою волю о назначении на должность главного советника Годара.

В тронном зале царица вновь собрала малый совет. Фарангис возвышалась на троне с венцом и скипетром в руках.
Первым поднялся Годар, который оповестил собравшихся мужей о встрече с наместником Хорасана. Затем совет принялся обсуждать условия врагов. Казначей сразу возразил:
- Пятьсот тысяч дирхемов для нашей казны - это весьма ощутимые деньги, тем более прошлый год был малоурожайным. В таком случае казна совсем оскудеет. Пусть эти разбойники снизят сумму выкупа.

Было за полночь, когда Феруз, нежно поцеловав царицу, вышел из ее покоев. По широкой лестнице он спустился вниз. Вход во дворец освещали горящие факелы. Стражники, вооруженные копьями и мечами, охраняли его стены. Сегодня царица должна была быть особенно осторожной. Кишвар со своими людьми еще не покинул Бухару. Советник вместе с Годаром – начальником охраны - прошелся по всему периметру дворца и убедился, что стражники исправно несут службу.
- И все же будьте осмотрительны. Жизнь царицы в ваших руках, - сказал Феруз своему другу и покинул дворец.